Дальновидная и мудрая ханша Айганым сумела выстроить отношения с Российским правительством на взаимовыгодных условиях.
Айганым или Айханым (1783-1853)–младшая жена хана Вали (1741-1821), бабушка Чокана Валиханова (1835 – 1865), мать его отца Чингиса (1811 – 1895), оставила много ярких впечатлений в памяти Чокана, в его воспитании и домашнем образовании. Архивные документы характеризуют Айганым как общественного деятеля, занявшего место своего мужа, хана Вали, после его смерти. Ее деятельность совпала с периодом административных реформ М.М. Сперанского, ликвидацией ханской власти и принятием в 1822 году «Устава о сибирских киргизах», усилением связей с Россией и ее влияния на Степь.
В 1820 — 1840-х годах на территории добровольно присоединившейся Степи были проведены административные реформы, главным разработчиком которых был Сибирский генерал-губернатор М.М. Сперанский (1772 – 1839). Реформы были направлены на:
— Замену существовавшей в Степи родоплеменной системы управления на административно-территориальную.
— Интеграцию Степи в административную систему Российской империи.
— Упрощение управления кочевыми подданными государства через использование традиционных административных связей и институтов ордынцев.
Некоторые особенности реформ:
— Разделение территории на внешние и внутренние округа, волости и аулы. При организации округов учитывались границы зимних кочевий и родовое деление степного общества, то есть новое деление совмещало родовой и территориальный принципы.
— Управление округом — приказом во главе со старшим султаном и четырьмя заседателями: два российских заседателя назначались правительством, два киргиз-кайсацких — избирались местной знатью. Приказ наделялся политическими и судебными полномочиями.
— Управление волостью (инородной управой), состоявшей из 10–12 аулов (родовой управы) — султаном или членом знатной семьи, выбранным на совете старейшин кланов. Аул, в свою очередь, объединял около 15 семей, связанных родственными узами.
По принятому в 1822 году «Уставу о сибирских киргизах» Сибирь была разделена на две части: Восточную (с главным управлением в Иркутске) и Западную (с центром в Тобольске, а с 1839 года — в Омске). В Западную Сибирь вошли Тобольская, Томская и Омская области, к которой была присоединена территория Степи, занятая кочевьями Среднего и частью Старшего жузов. Она получила название «Область сибирских киргизов».
В Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге (РГИА) хранится Прокламация генерал-губернатора Западной Сибири от 7 января 1824 года, адресованная киргизскому населению, биям, султанам в связи с введением «Устава о сибирских киргизах, в которой говорится, что положения Устава реализуются на основе принципа добровольности, т.е. признания положений местным народонаселением, решившим интегрироваться в цивилизационную, европейскую административную и судебную государственную систему, чтобы защититься от произвола средневековых обычаев и правил:
«1824 г. января 7. Прокламация генерал-губернатора Западной Сибири, адресованная киргизскому населению, биям, султанам в связи с введением Устава о Сибирских Киргизах.
Во всенародное известие киргизских сибирских орд.
Всем вельможным из рода ханского старшим султанам, почетнейшим султанам, старшинам, биям и всему вообще доброму киргизскому народу от великого до малого с пребывающими с ними иноземцами.
Всероссийский Государь Император, обращая по великодушному и всемилостивейшему снисхождению своему внимание на состояние народа киргиз-кайсаков, искавшего с давних времен могущественного покровительства Россиии, убеждаясь единым человеколюбием рукой сильной водворить в народе сем благоустройство, утвердить в нем согласие, спокойствие, тишину и общий порядок, доставить всем и каждому безопасное и ненарушимое владение собственностью, предотвратить единожды навсегда вкоренившиеся варварские обычаи, пресечь самоуправства, мятежи, междоусобия, грабежи и баранты, самим народом признаваемые гибельными, предохранить спасительными средствами от всяких могущих случиться общих бедствий, и, словом, устроить народу киргиз-кайсаков и прочим пребывающим с ними племенам благоденствие и счастие. По внимательном рассмотрении образа жизни, веры, нравов, обычаев и законов киргиз-кайсакского народа, доведенных до Высочайшего Е.В. сведения в настоящей истине, [Е.В.] Высочайше соизволил повелеть избранным по воле своей из членов Российского Государственного Совета первейшим особам составить сходные с состоянием народа киргиз-кайсаков и соответствующие собственным его пользам правила, коими достигнуть бы можно было с удобностью того, чтоб упрочить народу сему твердое, постоянное и непоколебимое благосостояние.
Правила таковые по зрелом рассуждении о всех обстоятельствах, до положения и пользы народу киргиз-кайсаков относящихся, быв изложены, удостоены Высочайшего Е.И.В. утверждения и обвещены как вновь изданный закон всенародно во всей России под заглавием Устава о Сибирских Киргизах.
Вследствие сего особое управление в Западной Сибири, в г. Омске вновь учрежденное под именем Омской области, для введения Устава того в действие открыто и готово уже приступить со тщанием и усердием к исполнению всемилостивейше дарованного сибирским киргизам Устава и ввести на основании изложенных в нем правил порядок в степях и в народе, там пребывающем со всей точностею. Не приступая, однако же, к действительному начатию сего, я, как постановленный от Е.И.В. главным блюстителем порядка в губерниях, к области Западной Сибири составляющих, обязанностью поставляю предварительно права, выгоды и обязанности в означенном Уставе для киргиз-кайсаков изображенные в переводе на языке киргизском предложить во всеобщее всех и каждого известие, и с тем вместе торжественно объявить, что вся степь киргиз-кайсаков сибирской орды приемлется в особенное покровительство и на попечение Российского Правительства.
При сем извещается, что Всемилостивейший Государь Император предоставляет народу киргиз-кайсаков принятие сего Устава добровольному желанию, которого областное начальство и ожидает письменно или чрез депутации, и после решительного согласия имеет быть учинено неотложное распоряжение к выбору старших султанов и старшин, к открытию округов и к ведению в оных высочайшего Устава.
Таковой даруемый доброму народу киргизскому новый Устав удостоверит каждого из них, сколь велика Высочайшая милость и благодеяния сим ознаменовываются, и сколь вящие против прежнего действие по сему Уставу утвердить народ сей в общей и частной тишине и безопасности.
В событии сего желания Всемилостивейший Государь наш с полным уверением надеется, что народ киргизский поведением своим соответствовать будет толикому об нем милосердному и справедливому Е.В. попечению, что со введением прочного Уставом сим устройством, в сем только едином порядке народе киргизском, избавляясь от междуусобных мятежей и барантов, пребывать может на вечные времена в покое и счастии, и не постигнуть никогда бедствия целых семейств от болезней и других гибельных происшествий, в народе киргизском доселе существовавших, но вследствие восстановляемого порядка, наслаждаясь даруемым благоденствием, обязывается сей же народ достодолжным сохранением непоколебимо своей верности к Российскому Государю и повиновением законной власти.
Я, по званию моему местного здесь начальника, особенно приветствуя монаршей милостью почтеннейшие фамилии султанов, происходящие из знатнейшего рода ханов: Аблая, Барака, Ишимхана, Ханбабы, Турсунхана, уважаемые самим Государем Императором, коих высокая народоблагородной крови отличается по достоинству, но терпит, беднеет и наглыми барантовщиками не уважается; ныне приятным себе долгом поставляю уверить их, что с принятием Высочайшего Устава воспользуются они отличным покровительством, и под защитой твердой не постигнут их никогда от наглых самоуправств бедствия, но при спокойном владении своими собственностями пребудут они навсегда в вящем уважении, равномерно поздравляя и почтенное духовенство, в звании его уважаемое с дарованными выгодами, удовольствием себе поставляю изъяснить, что оно в настоящем установлении порядка, действием и благоразумными своими наставлениями усугубит еще более к себе от всех почтение и уважение.
Генерал-губернатор Западной Сибири генерал от инфантерии -[Подпись неразборчива] (Капцевич П.М. – АИЩ)».
Будущая ханша Айганым родилась в 1783 году. Известно, что мать Айганым была дочерью узбека, а отец — Саргалдак, образованный человек из рода ходжей. Вот, что пишет Александра Мякота: «Айганым была дочерью Саргалдака, сына Малимхаджи из Есиля, имевшего блестящее мусульманское образование и воспитание, ставшего одним из известных биев, человеком глубокой культуры. Еще при жизни народ признал его святым прорицателем. Именно его шестнадцатилетняя дочь Айганым вызвала трепет сердца Валихана, когда он приехал однажды посоветоваться с Саргалдаком по поводу возникшего спорного вопроса. «Высокая, с тонким станом и светлой кожей цвета яичного белка. Прекрасные волосы юной красавицы были заплетены в десятки кос, и когда девушка выпрямлялась, косы, закрывали шею и грудь, сливаясь в одну волнистую шаль. Дочь Саргалдака от второй жены — узбечки была образованна по-мусульмански и, что поражало, отмечена вещим знаком, коим считалось круглое родимое пятно». На предложение хана она ответила: «Если Вали желает видеть меня своей женой — пусть переведут ханскую ставку ближе к Есилю, к подножию горы Сырымбет». И, как пишет Сабит Муканов в своем романе «Промелькнувший метеор», хан принял условия юной невесты. Айганым была младше мужа на 43 года. Благодаря отцу с детства освоила арабский, персидский и чагатайский языки, знала восточную историю и философию — в общем, была одной из самых образованных в то время казашек. Вокруг красивой девушки вертелось много молодых, стройных джигитов, но умной, серьезной Айганым нужна была и духовная близость, и возможность интеллектуального общения. Она писала стихи, занималась переводами книг. А тут приезжает умудренный жизнью мужчина, великолепный собеседник и рассказчик, обладающий незаурядной харизмой. Айганым, конечно, польстило ухаживание могущественного хана… Великий той был на всю степь. Они прожили в любви и согласии всего десять лет, но и за этот короткий срок Айганым подарила хану Вали семерых сыновей (Пусть произрастают ее ветви! А. Мякота. Акмолинская правда. № 98. 22.08.2015)».
После смерти мужа Айганым стала пользоваться ханской печатью, в немалой степени этому поспособствовало то, что российское правительство признало ее ханшей. Официально её ханство продлилось недолго — до указа, упраздняющего этот титул в 1822 году, но она еще очень долго оставалась политически активной, вела обширную переписку и решала судьбы народа наравне с мужчинами, авторитет Айганым в Среднем жузе был весьма велик.
Можно выделить основные ее достижения и заслуги:
— Взяла на себя управление родовым поместьем Сырымбет после смерти мужа. По Высочайшеутвержденному Александром I Решению Сибирского комитета о постройке дома Айганым Валиевой от 19 декабря 1823 года и по приказу генерал-губернатора Западной Сибири П.М. Капцевича в селе Сырымбет была построена усадьба (1824). В усадьбу вошли десятикомнатный дом, мечеть, медресе, мельница, баня, хозяйственные постройки. Мятежник Кенесары Касымов во время своего восстания разгромил Сырымбет в отсутствие ханши за ее сотрудничество с царским правительством, но позже все восстановили.
— Пыталась развивать земледелие: выписывала из России семена, сельскохозяйственные орудия и даже агронома, который учил местное население аграрному делу. Пользовалась правом № 172 из Устава о сибирских киргизах (1822): «…каждому киргизу, который пожелает производить хлебопашество или иметь другие на месте хозяйственные заведения, отводить для сего по 15-ти десятин на душу».
— В построенной ею школе, первой в Степи, обучались грамоте дети, не только местные, но и одаренные приезжие, которых рекомендовали в российские учебные заведения.
— В доме Айганым часто гостили бии, акыны, певцы и музыканты, среди них Орынбай, Арыстанбай, Шоже, Жанак, бывал Кунанбай, отец великого Абая.
— Айганым стремилась к укреплению дружественных отношений между киргизами и русскими. Ханша Айганым дружественно относилась к русским учёным и специалистам, проводившим геодезические и инженерные работы в Степи. Сведения о помощи, оказываемой ханшей, сохранились в работах П.П. Семёнова-Тян-Шанского (1827 – 1914) и Ф.И. Усова(1840–1888). «Айганым, родная его бабка по отцу,- писал П.П. Семенов-Тян-Шанский,- вдова хана Валия со своими детьми осталась верной России в то время, когда остальные ее родичи, дети хана Валия от первого брака и его братья, не хотели признавать того, что хан Валий принял русское подданство. Александр I с большим вниманием отнесся к вдове хана Валия и велел выстроить ей в Киргизской степи дом, в котором родился Чокан Валиханов (Чокан родился в ауле Кунтимес. – АИЩ)».
— Активно участвовала в общественной жизни, вела переписку с Азиатским департаментом МИД Российской империи и Сибирским комитетом в Петербурге, с генерал-губернатором Западной Сибири, чиновниками в Омске и Кокчетаве.
— Оказала влияние на сына Чингиса, отправила его учиться в Омск, желая, чтобы он овладел русским языком и приобрел полезные связи. После обучения Чингис стал султаном Аман-Карагайского округа и получил звание майора, а затем подполковника.
— Оказала влияние на воспитание внук аЧокана Валиханова. Когда Чокану исполнилось 12 лет, Айганым настояла на том, чтобы он поехал учиться в Омск, несмотря на сопротивление его матери Зейнеп, в то же заведение, в котором учился ее сын Чингис.
В казахстанском интернете кочует красивый миф о том, что ханша Айганым была приглашена в Петербург, чтобы «иметь неоценимое удовольствие лицезреть августейшего монарха». Документальных подтверждений (приглашений, описаний очевидцев, архивных отчетов), что она посещала бал и лично лицезрела российского императора, нет. Фраза, вероятно, является художественной интерпретацией или вымыслом, так как нет исторических свидетельств, связывающих ее с подобными светскими мероприятиями. И все же, она была передовой женщиной своего времени и теоретически могла побывать в столице Российского государства.
Бабушка Чокана Валиханова, ханша Айганым, оказала значительное влияние на духовный рост внука. Именно она настроила струны его чуткой и тонкой души. В увлекательной форме Айганым рассказывала Чокану старинные народные легенды, предания и исторические события недавнего прошлого, в которых сама принимала живое участие. Под влиянием бабушки Чокан ещё в детские годы стал проявлять интерес к истории родного края, устному народному творчеству. Уже в те годы им были записаны образцы многих казахских героических песен и поэм, таких как «Козы-Корпеш и Баян-Сулу», «Еркокше», «Едиге» и другие. Светлые воспоминания о бабушке — носительнице лучших народных традиций и обычаев — Чокан сохранил на всю жизнь. Ее не стало 19 ноября 1853 года. В Омском архиве хранится «Сообщение о кончине Айганым.19 ноября 1853 года в четверг, или в мухамеданский день бисембе, во время намаза (намаздигер) скончалась вдова покойного хана Средней киргиз-кайсацкой (орды) Валия — Айганым, урожденная Саргалдакова, на 70 году от рождения. Предана земле в пятницу, или джуму, 20 числа. Имела девять сыновей, из которых двое умерли в детстве, а двое в 20 летах».Похоронена ханша Айганым недалеко от своего родного аула, позже рядом с ней будет похоронен ее сын Чингис (1811-1895).
Г.Н. Потанин (1835 – 1920) посетил Сырымбет в ходе своей поездки в Кокчетавский уезд в 1895 году. Вот как он описывает природу Сырымбета: «Мы не успели еще выехать из березовых рощ, как над вершинами берез показалась желтовато-серая верхушка горы Сырымбет. Березовые рощи вдруг обрезались, и мы выехали в сухую степь, которая образует подошву Сырымбета. Гора [предстала] перед нами во весь рост от вершины до подошвы. Мы выехали на какую-то укатанную дорогу, по которой, очевидно, немало проехало телег и тарантасов. Это дорога из Пресновской станицы, которая находится на казачьей линии около города Кургана, в город Атбасар, лежащий в центре Киргизской степи (В юрте последнего киргизского царевича.Из поездки в Кокчетавский уезд. Г.Н. Потанин. 1896)».
Аул Сырымбет был разрушен в 1930-х годах, часть бревен из его построек была использована для возведения других зданий. В 1993 году усадьбу бабушки Айганым восстановили: были воссозданы мечеть, медресе, баня, хозяйственные постройки, мельница. Сейчас здесь находится музей Чокана Валиханова, в фондах которого хранятся 8 тысяч экспонатов, в том числе рукописи и личные вещи учёного.
В 2023 году в музейном комплексе «Резиденция Абылай хана» в Петропавловске открылась выставка, посвящённая жизни и достижениям Айганым Саргалдаккызы. В экспозиции — камзол (накидка или мантия) Айганым, который привезли в Петропавловск из Сырымбетского историко-этнографического музея имени Ч. Валиханова.
Далее я решил познакомить всех желающих с архивными документами, связанными с постройкой для ханши Айганым усадьбы в Сырымбете. Эти документы содержат информацию о том, как ход исторического процесса повлиял на судьбы людей, на судьбу конкретной семьи. В них отражено время, в котором жили и служили эти люди.
В ноябре 1822 года ханша Айганым обратилась к генерал-губернатору Западной Сибири генерал-лейтенанту Капцевичу Петру Михайловичу (1772 — 3 (15) июля 1840) о выделении ей земли и постройке дома и мечети.
В Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге (РГИА) хранится оригинал Представления Главного управления Западной Сибири в Сибирский комитет:
«Представление Главного управления Западной Сибири в Сибирский комитет.
12 августа 1823 года, № 459, г. Тюмень.
Владелица киргиз-кайсацкой Средней орды покойного хана Валия Аблайханова жена вдова Айханым в ноябре месяце прошлого 1822 года, изъявляя желание сблизиться с границами нашими своим местожительством, просила об отводе ей для постоянного кочевья места вверх по реке Ишиму, где бы она могла поместиться с подведомственными ей кайсаками Худайберды- Атыгаевской и Увак-Кереевской волостей.
В уважение настояния сего предписал я петропавловскому коменданту удостовериться от нее подробно: какие именно места она себе предназначает и в каком от линии расстоянии, между тем предварив ее, что по получении нужного по сему сведения, я буду ходатайствовать у высшего начальства об отводе ей места и дозволения выстроить ей мечеть и дом.
Петропавловский комендант по сделанному ему поручению, получив от вдовы Аблайхановой Айханым письмо, донес мне, что для означенной постройки избрала она место на урочище Аютасе, где имеют зимовья свои волости: рысай и баимбетатыгеевские кайсаки, лежащие противу крепости Пресновской при реке Ишиме (которое, однако же, избрали для поселения Новгородской и Курской губерний крестьяне).
Желая достоверно узнать места, избираемые Айханым, и чтобы доставить новозаселенцам из Новгородской и Курской губерний места, на основании высочайшего позволения, в учреждении об управлении сибирских губерний изъясненного, прибывшим к приисканию мест, выгодных для хлебопашества и домообзаводства, я в первых числах прошедшего июня командировал члена войсковой канцелярии Сибирского линейного казачьего войска войскового старшину Леденева и с ним вместе одного офицера, предписав ему, чтоб он сделал в присутствии означенной ханши местам описание и, сняв оные на план со всеми их угодьями, представил мне.
Г. Леденев 16 числа прошедшего июля донес мне, что ханша Айханым, собрав подведомственных ей кайсаков Атыгаевской и Ногай-Караульской волостей при султане Тортае Чингисове, единогласно утвердили иметь зимовку в средоточии сих волостей не в урочище Аютас, а у камня и озера урочища Сырымбет, первая из волостей занимать будет зимовки от самого Сырымбета по реке Ишиму на Сибирской линии до редута Ново-Никольского, а последняя — по реке Бурлуку и за камень Сырымбет по лесам.
Доводя о желании упоминаемой вдовы хана ВалияАйханым до сведения Сибирского комитета и считая со своей стороны не бесполезным удовлетворить намерение ее, покорнейше прошу об исходатайствовании разрешения на постройку для постоянного пребывания вдовы хана Валия Анханым и семейства ее небольшого дома и при оном мечети для богослужения, в пяти тысяч рублей из остатков сумм (шестидесяти двух тысяч рублей), ассигнованных на два внешние округа Омской области; при настоящем устройстве сих округов предприятие сие послужить может наилучшим поощрением к оседлой жизни и прочим значительным султанам и их подчиненным, тем более что я предполагаю при открытии Омской области учредить первый округ в Кайсацкой степи при старшем сыне хана Валия султане Габайдулле (Кокчетавский внешний округ.- АИЩ), которого кочевья от оных мест не в дальнем расстоянии.
Генерал-губернатор Западной Сибиригенерал-лейтенант Капцевич.
Управляющий пограничными делами коллежский асессор (подпись)(РГИА.Фонд № 1264.Оп. I.Д. 246. Л. 1 – 3)».
19 декабря 1823 года Сибирский комитет утвердил прошение генерал-губернатора Западной Сибири П.М. Капцевича о постройке за счёт казны дома и мечети для вдовы хана Айганым:
«Решение Сибирского комитета о постройке дома Айганым Валиевой.
19 декабря 1823 год.
Генерал-губернатор Западной Сибири представляет, что вдова бывшего владельца кайсацкой Средней орды хана Вали, изъявляя желание сблизиться с линиями нашими своим жительством, просит об отводе ей для постоянного кочевья места вверх по реке Ишиму, где могла бы она поместиться с подведомственными ей кайсаками Худайберды-Атыгаевской и Увак-Кереевской волостей.
По собранным чрез линейное начальство надлежащим образом сведениям, по обозрении мест, на той же реке Ишиме избираемых переселяющимися туда из некоторых внутренних губерний крестьянами, и по желанию вдовы хана Вали и подвластных ей инородцев, избраны для водворения их места у камня и урочища Сырымбета по реке Ишиму до редута Ново-Никольского, на Сибирской линии состоящего, и по реке Бурлуку за камень Сырымбетв лесах.
Генерал-губернатор, признавая удобным и полезным удовлетворить означенную просьбу отводом сих земель во владение тех волостей, полагает для вящего утверждения их там построить вдове хана Вали и семейству ее небольшой дом и мечеть ценою в 5000 рублей из остатков суммы, ассигнованной в числе 62 000 рублей в 1823 году на введение порядка в Кайсацкой степи.
Сие тем более находит он выгодным, что при настоящем устройстве внешних округов Омской области водворение знатнейшего в Степи семейства послужит наилучшим примером и поощрением к оседлой жизни для прочих значительных султанов и подчиненного им народа, также при открытии Омской области предполагает он учредить первый округ в Киргизской степи при старшем сыне хана Вали султане Габайдулле, кочующем от означенных мест не в дальнем расстоянии.
Сибирский комитет, рассмотрев сие предположение, признал оное заслуживающим полного уважения по важной пользе, произойти от него могущей, и полагает утвердить его во всей силе, испросив на сие Высочайшее соизволение.
Подлинный за подписанием членов Сибирского комитета.
Верно: коллежский секретарь (подпись) (ИАОО. Фонд № 3. Оп.1. Д. 422. По указу Правительствующего Сената о водворении вдовы Хана Валия на избранных ею землях по реке Ишим. Кол-во листов: 83. Даты документов: 20 февраля 1824 — 2 мая 1835)».
Месяц спустя император Александр I утвердил Решение Сибирского комитета о постройке дома Айганым Валиевой от 19 декабря 1823 год.
Генерал от Артиллерии Граф А.А. Аракчеев (1769 – 1834) лично сообщил генерал-губернатору Западной Сибири П.М. Капцевичу о том, что положение Сибирского комитета о водворении вдовы бывшего Киргизского Хана Вали и двух подведомственных ей волостей с отводом просимых земель и построением небольшого дома и мечети 23 января (полагаю, что описка, должно быть 28 января – АИЩ) 1824 года удостоено Высочайшего утверждения:
«По указу Правительствующего Сената о водворении вдовы Хана Валия на избранных ею землях по реке Ишим.
Сибирский Комитет в С.-Петербург 8 февраля 1824 № 19 ответ на №459 от 12 августа 1823 о водворении вдовы Киргизского Хана Вали.
20 февраля 1824. Москва. Копия.
Господину Генерал Губернатору Западной Сибири.
Сибирский Комитет в присутствии 19 декабря 1823 рассматривал представление Вашего Высокопревосходительства о водворении вдовы бывшего Киргизского Хана Вали и двух подведомственных ей волостей с отводом просимых его земель и построением небольшого дома и мечети ценою в пять тысяч рублей из остатков суммы ассигнованной в 1823 году на введение в Киргизской степи порядка.
По рассмотрении сего предположения Комитет признал его заслуживающим полное уважение по важной пользе произойти от него могущей, и потому положил утвердить его во всей силе, испросив на сие Высочайшее соизволение.
В 23 день минувшего января сие положение Комитета удостоено Высочайшего утверждения; почему и сообщается вашему Высокопревосходительству для надлежащего исполнения. Вместе с сим уведомлен о том и Г. Министр финансов.
Подлинное подписали Генерал от Артиллерии Граф Аракчеев.
Управляющий Канцелярией инженер подполковник Батеньков(ИАОО. Фонд № 3.Оп.1.Д.422. 20 февраля 1824 -2 мая 1835.На 83 л.Л. 6-7)».
30 апреля 1824 года из Правительствующего сената Российской империи был направлен официальный УказП.М. Капцевичу:
«Указ Его Императорского Величества Самодержца Всероссийского из правительствующего Сената Господину Тобольскому и Томскому Генерал Губернатору Генерал от Инфантерии и Кавалеру Петру Михайловичу Капцевичу.
По указу Его Императорского Величества правительствующий Сенат, слушав рапорт Господина Министра финансов, коим изъясняется, что Господин Генерал от Артиллерии Граф Аракчеев сообщил ему списки с Высочайше утвержденных в 28 день января сего года положений Сибирского Комитета:
- об отводе земли этапным командам в Сибири,
- о водворении вдовы Киргизского Хана Вали.
…
- Генерал Губернатор Западной Сибири представляет, что вдова бывшего владельца Киргизской Средней орды Хана Вали изъявляет желание сближиться с линиями нашими своим жительством, просит об отводе ей для постоянного кочевья места вверх по реке Ишиму, где могла бы она поместиться с подведомственными ей киргизами Худайберды-Атыгаевской и Увак-Киреевской волостей. По собранным через линейное начальство надлежащим образом сведениям, по обозрении мест на той же реке Ишиме избираемых переселяющимися туда из некоторых внутренних губерний крестьянами, и по желанию вдовы хана Вали и подвластных ей инородцев, избраны для водворении их места у камня и урочища Сарымбета по реке Ишиму до редута Ново-Никольского на Сибирской линии состоящего; и по реке Бурлуку за камень Сырымбет в лесах.
Генерал Губернатор, признавая удобным и полезным удовлетворить означенную просьбу отводом сих земель во владение тех волостей, полагает для вящего утверждения их там построить вдове Хана Вали и семейству ее небольшой дом и мечеть ценою в пять тысяч рублей из остатков суммы, ассигнованной в числе шестидесяти двух тысяч рублей в 1823 году на наведение порядка в Киргизской степи.
Сие тем более находит он выгодным, что при настоящем устройстве внешних округов Омской области водворение знатнейшего в Степи семейства послужит наилучшим примером и поощрением к оседлой жизни для прочих значительных султанов и подчиненного им народа, и что при открытии Омской области предполагает он учредить первый округ в Киргизской степи при старшем сыне Хана Вали султане Габайдулле, кочующих от означенных мест не в далеком расстоянии.
Сибирский комитет, рассмотрев сие предположение, признал оное заслуживающим полного уважения по важной пользе, произойти от него могущей, и полагает утвердить его во всей силе, испросив на сие Высочайшее соизволение…
Апреля 30 дня 1824 года.
Подлинный подписал обер-секретарь Николай Колоков.
Секретарь Павел Яблонский
Титулярный советник Иван Беленкин(ИАОО.Фонд № 3. Оп.1. Д. 422. Л. 8 -11)».
В 1824 году под руководством военного инженера поручика Ермолаева началось строительство усадьбы. Осуществляли его военные рабочие из Кокчетавского приказа. К концу года были готовы мечеть и жилой дом, куда со своей семьей поселилась ханша Айганым. Поскольку от утвержденной сметы оставались еще средства, она просила пристроить к дому гостиную комнату для приема посетителей, поставить баню, двор с сараями и училищный дом с комнатой для учителя. Требовалось также довести до ума то, что не успели сделать: оштукатурить стены внутри дома, выложить еще две печи – голландскую и русскую с очагом, приделать к 15 окнам ставни и повернуть фасадом в надлежащую сторону не по правилам поставленную мечеть. Областное руководство с пониманием отнеслось к замечаниям ханши Айганым и обязалось выполнить все её просьбы. Но так как рабочие уже были сняты с этого объекта, поручик Ермолаев отослан по делам и, что главное, от сметы осталось мало средств, исправление недоделок было отложено до 1828 года, а строительство новых помещений усадьбы – до изыскания денежных средств (От Алтая до Каспия. Атлас памятников и достопримечательностей природы, истории и культуры Казахстана. В 3 т. Ответственный редактор к.и.н. И.В. Ерофеева. Т. 1. С. 245. Алматы. 2011).
В 1831 году в усадьбе Сырымбет начали заниматься хлебопашеством. Для этого ханша Айганым просила прислать ей нужные семена, земледельческие орудия и опытного человека для «показания», что и как делать. Омский областной начальник выделил средства на покупку четырех сох, восьми борон, 12 серпов, 40 пудов ржи. Кроме того, в усадьбу был послан казак Антон Лычагин с заданием найти недалеко от дома пригодный для хлебосеяния участок, поднять четыре десятины целинной земли и засеять их с помощью местных киргизов озимыми. Все это было выполнено в трех верстах от дома. Помимо этого, Айганым просила поставить в усадьбе ветряную мукомольную мельницу.
При доме Айганым была построена рига с печью для сушки хлеба, а для мукомольной мельницы заготовлен лес. Остальное доделывалось позже. Мельницу, в конце концов, выстроили и запустили, недоделки ликвидировали, возвели в хозяйстве строения. Для обучения в училищном доме (медресе) русское начальство прислало муллу. Это была первая школа для детей киргизов. Вторую такую же школу позже построил на свои средства Чингис Валиевич сразу после избрания егосултаном Аман-Карагайского округа.
Описание усадьбы и обстановки в доме Валихановых наиболее полно представлено в записках офицера Генерального штаба А.К. Гейнса (1834–1892), который принимал участие в исследовании Степи в качестве члена Степной комиссии в 1856–1867 годах. Он писал: «Зимовка Чингиса лежит от настоящего места кочевки в 10 верстах. Две живописные горы, покрытые бором, закрывают его усадьбу; пронесшись по каменистому подъему и спуску, мы увидели несколько домиков во вкусе наших помещичьих средней руки, а посредине мечеть. В середине дома, занимаемого Чингисом с женою, убранство подходит к помещичьему. В зале орган, играющий до двенадцати пьес; зеркала в простенках, бронзовые канделябры с хрустальными подвесками, такие же бра; маленькие шелковые портьеры, обшитые тонким, но широким аграмантом. В гостиной вместо гарднеровских (Гарднеровские вазы — изделия фарфорового завода «Мануфактура Гарднеръ в Вербилках», ныне действующее предприятие в Дмитровском районе Московской области. -АИЩ) или корниловских ваз стоят китайские; лампа на столе, диван и прочее. Все полы выложены ташкентскими и персидскими коврами; на мебель накинуты тигровые, барсовые и медвежьи шкуры. Общее впечатление приятно».
Чокан Валиханов увековечил имя бабушки Айганым и название ее усадьбы в своих воспоминаниях о детстве и рисунках, сделанных в Сырымбете. К таким рисункам относятся, например, «Горы Сырымбет», «Район осенних стоянок и зимовок казахов на реке Ишим к западу от гор Сырымбет», «План стоянок аулов Кушмурунского округа», «Усадьба Айганым в Сырымбете».
Время, проведённое в усадьбе бабушки, Чокан вспоминал с особой теплотой до конца своей жизни.
Ханша Айганым хорошо понимала значение русского образования. Академик Маргулан А.Х. (1904 – 1985) так характеризовал ее: «Это была умная, дальновидная и для того времени образованная женщина. Она знала несколько восточных языков, интересовалась русской культурой». В Омском историческом архиве хранятся документы, связанные с устройством сына Чингиса на учебу в Омское училище Сибирского линейного казачьего войска:
— «Обращение ханши Айганым Валиевой к Кокчетавскому окружному приказу.
16 марта 1830 года, № 2, урочище Сырымбет.
Верноподданный правительству России сын мой, султан Чингис Валиев, желает заняться по-российски читать, писать и политике. По просьбе моей г. областным начальником [дано согласие] для принятия его в Омское училище, на что словесно и разрешено ему прибыть в Омск.
И всепокорнейше прошу по одному приказу сделать представление г. областному начальнику о разрешения ему для проезда подвод до Омска, в чем остаюсь в ожидании уведомления.
Ханша Айганым Валиева».
— «Представление омского областного начальника генерал-губернатору Западной Сибири.
22 апреля 1830 года, № 2.
Ханша Айганым Валиева вошла с прошением о принятии в Омское училище сына ее Чингиса Валиева, имеющего к образованию себя желание.
Хотя Высочайшим Указом о сибирских киргизах (№ 246) положено принимать детей султанов и старшин в военно-сиротские отделения, на линии устроенные, но, принимая в соображение, что образование таковых детей в сих заведениях по незнанию ими российского языка крайне затруднительно, представление сына Валиевой в каковое отделение представляет неудобным.
По причине представления похвального мнения ханши Валиевой о сыне ее я полагал бы поместить его в Азиатскую школу, состоящую при Линейном казачьем училище, где откроются ему все способности изучить российскую грамоту для дальнейшего образования способностей.
Содержание по упомянутому №246 «Устава о киргизах» вообще полагается им в военно-сиротских отделениях казенное. На основании сего следовало бы его принять и в войсковое училище, но, как помянутый султан, вероятно, не согласится довольствоваться пищею и жить вместе с христианскими воспитанниками, содержание определить ему особое из суммы, на Азиатское училище отпускаемое, или испросить на сей предмет пособие у Министерства иностранных дел.
Представляя о сем вашему высокопревосходительству, я покорнейше прошу вашего соизволения о помещении сына ханши в училище на изъясненном мной положении.
К ходатайству сему тем более побуждаюсь, что от успеха в образовании Валиева, как члена знатнейшей в Средней орде фамилии, можно ожидать полезных последствий как в отношении способствования намерениям правительства по устройству в степи, так и примера для родовичей его к поступлению в наше училище.
Подписал генерал-лейтенант де Сент-Лора (Василий Иванович де Сент-Лоран (ум. 1835), генерал-лейтенант, 4 января 1827 года вступил в должность начальника Омской области. – АИЩ).
Верно: столоначальник Лузгин».
— «Письмо высокопочтеннейшей ханше Айганым Валиевой.
23 мая 1830 года, №743.
Изъявленное Вами, высокопочтеннейшая ханша, желание отдать сына своего султана Чингиса для [получения] образования в русское училище, я доводил до сведения г. генерал-губернатора Западной Сибири.
Вследствие чего его высокопревосходительство уведомил меня, что продовольствие одного сына вашего по-киргизскому обычаю во время нахождения в училище не может быть таким, как в общество, поручил мне узнать от Вас, не согласны ли Вы отдать его для обучения в Азиатскую школу (или) содержать пищею у кого-либо из живущих в городе Омске азиатцев.
Уведомляя о сем Вас, высокопочтеннейшая ханша, я прошу доставить Ваш ответ, согласно которому имеет быть приступлено к дальнейшему распоряжению о принятии Вашего сына в училище.
С желанием Вам всяких благ пребываю.
Подписал областной начальник де Сент-Лоран.
Верно: коллежский секретарь Скорняков».
— «Письмо высокопочтеннейшей ханше Айганым Валиевой.
19 сентября 1830 года, № 1394.
Не получив от Вас, высокопочтеннейшая ханша, ответа на письмо мое от 23 мая сего года за № 743 относительно того, не будете ли Вы согласны сына своего, предназначаемого Вами к обучению в Азиатской школе, поместить для квартирования у кого- либо из живущих в Омске азиатцев, я вторично прошу Вас прислать ко мне в непродолжительное время ответ через Кокчетавский окружной приказ.
Причем за нужное почитаю уведомить Вас, что от Вас зависит только назначить того человека, у которого бы Вы желали поместить сына своего, а плата за содержание его будет производиться от правительства по условию с ним».
— «Письмо ханши Валиевой начальнику Омской области г. генерал-лейтенанту и кавалеру Василию Ивановичу де Сент-Лорану.
19 декабря 1830 года.
Желаю на многие лета здравствования и свидетельствую мое истинное высокопочтение.
Письмо вашего превосходительства, посланное ко мне от 19 прошлого сентября за № 1394, я имела честь получить, на которое почтительнейше уведомляю.
Так как прошлой осенью при личном моем в Петропавловске с Вами свидании и переговоре [я просила] насчет отправления сына моего в Омск для научения грамоте, почему имею намерение сама быть в Омске для свидетельствования моего почтения семейству Вашему, поэтому ожидаю возможность удостоить меня на следование в Омск присылкою прогонных денег; по прибытии моему, привезу с собою и сына моего султана Чингиса, помещу его на хоромы в татарскую квартиру; при сем не излишне почитаю уведомить Вас, что дети мои все обучены татарской грамоте определенным ко мне бывшим господином генерал-губернатором Капцевичем в муллы Кут-Мухаметом Иманкуловым.
В уверение чего печать свою приложила Айганьм Валиева.
Перевел титулярный советник Дабшинский (В.И. Дабшинский, выпускник восточного разряда Казанского университета, знаток тюркских языков и переводчик с киргизского языка при Пограничном начальнике Сибирских Киргизов в г. Омске, позже, осенью1847 года, будет сопровождать юного Чокана в Сибирский Кадетский корпус. – АИЩ)».
— «Письмо ханши Айганым Валиевой омскому областному начальнику.
15 марта 1831 года.
Его превосходительству омскому областному начальнику, господину генерал-лейтенанту Василию Ивановичу.
Надеясь на милостивейшее покровительство вашего превосходительства, я осмеливаюсь утруждать Вас следующей покорнейшей просьбой.
- Для обучения российской грамоте и [получения] образования, [знаний по] полезным наукам не оставить честь дать в здешнее училище сыновей моих Чингиса и Тореджана. Из них о первом я докладывала Вашему превосходительству прежде сего лично; сверх того, определить в Омское азиатское училище с числа сего в звание учеников сына муллы, тобольского татарина Валитши Уразметова -Мухаметгалия — для сотоварищества детям (моим), у коих в случае надобности он может быть для услуг.
- Исходатайствовать для обеспечения моего содержания пенсию, разделив оставшееся от хана Валия имение семерым моим детям, я осталась теперь одна, удержав при себе малолетнего сына [Чингиса], всех предполагаю посвятить службе государю императору.
- Велеть снабдить для посевов хлеба разными семенами и земледельческими орудиями, определив к нам для обучения киргиз-кайсаков хлебопашеству трех служилых татар, не зависящих от податного состояния, построить одну мукомольную мельницу.
- Поелику уже имею честь быть здесь у Вашего превосходительства и исполнилось желание видеться с Вами, то намереваюсь за одним по пути иметь свидание и с генерал-губернатором, посему покорнейше прошу приказать кому следует выдать мне для поездки в город Тобольск с моей свитой на прогон деньги.
- Произвести в старшины находящихся здесь при мне двух биев – Джандоса Салыкова и Бекея Чопанова, снабдив их на таковое звание листами и печатями.
- Приказать выдать командированному приказом, согласно моему мнению, для сопровождения меня в пути переводчику Сейфуллину от Кокчетава через мое местопребывание Сырымбет до Омска, на 600 верст, причитающееся количество прогонных денег, ибо таковые из приказа ему выданы не были.
В уверение чего с приложением печати Айганым Валиева».
— «Прошение ханши Айганым Валиевой на имя омского областного начальника де Сент-Лорана.
15 марта 1831 года.
Начальнику Омской области генерал-лейтенанту и кавалеру Василию Ивановичу де Сент-Лорану.
Прошедшего 1824 года в октябре месяце избрала я к себе в муллы для обучения грамоте малолетних своих детей указного муллу Кут-Мухамета Иманкулова, который и определен ко мне для исправления сих должностей через петропавловского коменданта бывшим предместником Вашего превосходительства Семеном Богдановичем Броневским.
Мулла сей, с того времени находясь при мне, исправляет обязанности свои с отличным усердием и деятельностью; он успел обучить весьма хорошо грамоте как моих детей, а равно таковых же подведомственных мне киргиз, всего 24 мальчика, сверх коих и ныне учит 15 человек малолетних детей; каковой его, Иманкулова, деятельностью и усердием как я, так же и подведомственные мне народы остались довольны.
Ныне же по прибытии сюда в Омск известилась, что Ваше превосходительство удостаиваете представительством Вашим у высшего правительства отличивших себя заслугами разных наших киргиз-кайсацких старейшин к награде.
А потому за нужное почла довести до сведения Вашего превосходительства ревностное и усердное служение муллы Иманкулова, осмеливаясь покорнейше просить в вознаграждение оного за то услуги и к будущему поощрению не оставить в числе прочих представить к награде.
Сию мою нижайшую просьбу я имею честь повергнуть милостивому вниманию Вашего превосходительства.
Вследствие чего печать свою приложила ханша Айганым Валиева.
Перевел титулярный советник Дабшинский».
— «Предписание де Сент-Лорана петропавловскому окружному начальнику.
21 марта (1831 года), № 556.
Ханша Валиева с прочими старшинами и биями вошла ко мне с просьбою, изъясняя, что на принадлежащих им с давнего времени местах, лежащих вверх против течения реки Ишим, начиная от урочища Калмак-Уткель, казаки второго полка без всякого их согласия производят рубку леса, сенокошение и, занимая обширные пастбищные места, стесняют совершенно киргиз-кайсаков.
Препровождая список с просьбы сей, я предлагаю вашему высокоблагородию подтвердить кордонным начальникам на линии и земской полиции о наблюдении, дабы никто из жителей оного места без дозволения самих киргиз-кайсаков сенокошения и порубки леса не производил там, где имеют кайсаки кочевку.
Подписал областной начальник де Сент-Лоран.
Верно: столоначальник Лузгин».
— «Представление омского областного начальника де Сент-Лорана генерал-губернатору Западной Сибири.
24 марта 1831 года, № 563.
Ханша Айганым Валиева в бытность свою в Омске, между прочим, просила.
- Кроме сына ее Чингиса, о помещении коего в учебное заведение она пред сим ходатайствовала, принять с ним вместе в здешнее Азиатское училище пасынка ее Тореджана, имеющего от роду около 15 лет, и, сверх того, для товарищества им сына находящегося при ней муллы, тобольского татарина Валитши Уразметова-Мухаметгалия (коих она и оставила в Омске).
- Чтобы обеспечить свое содержание, исходатайствовать ей пенсион, так как она, разделив оставшееся от хана Валия имение семерым детям, находится ныне при одним малолетнем сыне; всех она предполагает посвятить службе государю императору.
- Снабдить для посева хлеба разными семенами и земледельческими инструментами, определить для обучения киргизов хлебопашеству служилых татар, не зависящих от податного состояния, и построить одну мукомольную мельницу.
Просьбы сии, передав на благоуважение вашего высокопревосходительства, имею честь вследствие предписания вашего от 3 мая 1830 г. № 429 относительно помещения сына ханши Чингиса донести:
а) что, по уведомлению господина директора казачьего войскового училища, на содержание каждого воспитанника в Азиатской школе назначено по табелю в год 100 рублей 65 1\4 копеек, т. е. 19 означенным ученикам 1912 рублей 42,5 копейки, из коей суммы остался от расходов 1829 г. 21 рубль 46 копеек;
б) что по Кокчетавскому округу, как видно из составленного казенной экспедицией отчета, назначенные по штату деньги на заведение школ и училищные пособия остаются ежегодно без употребления, равно и по Каркаралинскому округу имеется к 1830 г. в остатке 427 рублей 39 копеек;
в) что вдова бывшего переводчика Сейфуллина, имеющая здесь в городе собственный дом, приличный для пользования помянутых детей, согласилась всех троих содержать у себя квартирою и пищею, пристойной их званию, с платой за все по 40 рублей с лица, на каковое помещение ханша Валиева изъявила согласие, оставив их в оном доме.
Подписал областной начальник де Сент-Лоран.
Верно: столоначальник Лузгин».
— «Отношение Главного управления Западной Сибири к Омскому областному начальнику.
9 апреля 1831 года. № 328, Тобольск.
Бывшая в Тобольске ханша Айганым Валиева поданною ко мне докладною запискою, между прочим, просила.
Во-первых, воспретить линейным казакам занимать места, принадлежащие пяти волостям Кокчетавского округа, лежащие по течению реки Ишима, начиная от редута Ново-Никольского до урочища Аюташа, на коих казаки, построив избушки и заимки, производят рубку леса и сенокошение, и тем стесняют кайсаков до того, что они не имеют средств к продовольствию собственного своего скота.
Во-вторых, так как служащие в Кокчетавском приказе старший султан и заседатели от кайсаков переслужили уже положенное по уставу время, то для пресечения домогательств, что самое уже было дознано на опыте, даже члены приказа и сам старший султан отнюдь не вмешивались бы в выбор, а чтобы при сем случае действовал один только голос народа.
В-третьих, так как она имеет непременное желание развести в степи хлебопашество, то снабдить ее для посева хлеба разными семенами и земледельческими инструментами и для указания искусства земледелия командировать одного татарина, не зависящего от податного состояния, и построить при доме ее ветряную мукомольную мельницу.
Рассмотрев таковую записку ханши Валиевой и находя оную в полной мере заслуживающей уважения, я предлагаю вашему превосходительству в удовлетворение оной сделать следующее: 1) по жалобе на занятие казаками луговых мест, принадлежащих кайсакам, удостовериться, не лишние ли луга казаки занимают и не слишком ли великое скотоводство в кайсацких степи заводят, а паче не торгуют ли они там сеном, сверх продовольствия своего скота; и если сие окажется справедливым, то воспретить казакам торговать кайсацкой собственностью, подтвердить также и то, что они, пользуясь луговыми местами и рубкою леса собственно для себя в определенном количестве десятин земли, не делали никакого притеснения кайсакам в их кочевьях.
- [Так] как порядок выборов в старшие султаны, заседатели приказа и волостные старшины определен высочайшим уставом о киргиз-кайсаках (глава первая, отделение второе с № 25 по 50 включительно), то о точном исполнении сего порядка и чтоб в сих народных выборах не было допускаемо ни с чьей стороны никакое домогательство, а чтоб все происходило по непринужденному согласию народа, иметь неослабное за сим наблюдение в то время, когда начнутся выборы.
- Находя разведение хлебопашества между кайсацким народом весьма полезным и даже необходимым, я прошу ваше превосходительство предписать кому следует ныне же купить потребное количество земледельческих инструментов и семян для посева, а для указания хлебопашества командировать одного из свободных татар, а буде нет, то из казаков. Между же тем приступить и к устройству ветряной мукомольной мельницы, и как издержки на все сие не более могут простираться 150 рублей, то я по таковой малозначительности прошу вас употребить оные из экстраординарного ведения вашей суммы. Что же вами по сему учинено будет, о том мне доносите.
Генерал-губернатор Западной Сибири генерал от инфантерии Вельяминов (Иван Александрович Вельяминов (1771–1837), генерал от инфантерии из рода Вельяминовых, генерал-губернатор Западной Сибири (1827–1834). – АИЩ).
Управляющий отделением Звездкин».
Представленные выше официальные документы и письма отражают характер эпохи первой половины XIX века в Сибири и добровольно присоединившейся к Российской империи Степи, настроения людей, их надежды, заботы,обязанности, права и их круг общения. Архивные документы помогают изучить и понять историю государства, политики, экономики, культуры, общественной жизни и некоторые грани истории семьи Валихановых. Они помогают погрузиться в историческое время, в них запечатлены события, особенности жизни людей разной национальности и вероисповедания и государства в целом. Не мешало бы нам сегодня поучиться у наших предшественников мудрости, дальновидности, такту и желанию жить в мире и согласии ради общего будущего.
Изучение истории помогает людям и, соответственно, государствам в целом в разных аспектах жизни и деятельности, например:
— Понимание настоящего и формирование будущего. Изучая прошлое, можно извлечь ценные уроки и получить идеи, которые помогут принимать обоснованные решения в настоящем и планировать лучшее будущее.
— Извлечение уроков из прошлого. Изучая ошибки и успехи прошлого, можно избежать повторения ошибок и учиться на опыте тех, кто предшествовал.
— Формирование идентичности. Изучая историю своей страны, культуры или семьи, можно развить чувство принадлежности и истинной гордости, но не высокомерия.
— Культурное обогащение. Изучая историю других культур, можно развить сочувствие, терпимость и понимание.
— Политическая стабильность. История может способствовать политической стабильности, обеспечивая понимание исторических корней текущих проблем.
— Расширение кругозора. Знание истории позволяет шире смотреть на мир, видеть больший горизонт событий и представлять себе более полную картину.
— Развитие критического мышления. Изучение истории учит анализировать информацию, оценивать источники и делать выводы.
Рассказ о мудрой и дальновидной ханше Айганым, жившей в далеком XIX веке, — нам всем в помощь, всем, кто сегодня в XXI веке, думая о будущем наших детей и внуков, созидает мир и дружбу между нашими народами с общей историей, вопреки активной деятельности западных ястребов, желающих посеять вражду и непонимание, разжигая ненависть к России и «русскому миру» и используя придуманную для этих целей политтехнологическую псевдоисторию с ее мифологией, безответственно заполнившую школьные учебники и безнаказанно интернет. Будем бдительными, будем изучать историю и не будем подаваться на провокации. Русский историк Н.М. Карамзин (1766–1826) говорил: «Превосходные умы суть истинные герои истории». Я же добавляю: «Любите историю и знайте ее истинных героев».